Я в 16 лет осталась одна дома на целые сутки, отец на смене был, мама уехала. Мы с друзьями к этому событию готовились заранее. Раздобыли водку, портвейн, Сангрию, банку самогона и полбутылки спирта (дело было в начале 90-х, в небольшом северном поселке). Нажарили картошки, кто-то принёс квашеную капусту, маринованные грибы и огурцы. Я сварила брусничный морс. Накрыли стол-книжку в зале, включили магнитофон и пошло веселье. Сначала бегали курить на лестницу,  потом решили не бесить соседей и стали курить на кухне. Я так подумала, отец у меня курил иногда на кухне, значит можно, если учует запах, скажу, что подружка заходила и покурила, не успело выветриться. Не помню, как мы начали курить в зале, я на тот момент уже была храбрая и в завтрашний день смотрела с уверенностью. Ночью, часа в 2, когда уже все разошлись, я стала осматривать квартиру в поисках следов попойки. Всё стояло на своих местах, убрать посуду и стол мне помогли друзья перед уходом. Я подожгла в кастрюле лавровые листы, открыла окна и стала гулять с этой кастрюлей по комнатам, чтоб выкурился запах сигарет. Потом села в зале на диван отдохнуть и  офигела. Почти в центре почти нового паласа (года ему не было, родители стояли за ним в очереди несколько месяцев, было такое у нас на севере -на покупку мебели, ковров, бытовой техники можно было встать в магазине в условную очередь или добывать всё это каким-то другим путём) я увидела прожжённое сигаретой пятно размером с моё ухо, в которое я рисковала получить от родителей,  если сейчас срочно не придумаю, как от него избавиться.

Я попробовала его соскоблить ножом. Не помогло. Палас был толстый, синтетический, плотный ворс расплавился и застыл, как смола. Ничего другого я не придумала, как срезать подчистую лезвием оплавленные ворсинки и закрыть плешь гладью из подходящих по цвету ниток, благо навыками шитья я владела отлично. Взяла длинные иглы, нитки двух цветов и приступила к вышивке узора. Мне было плохо от выпитого, очень хотелось спать, но выхода другого я не видела. Свернуть палас не получилось, он с двух соседних сторон был прижат тяжёлой мебелью, поэтому пришлось делать так: втыкаю иглу, пролезаю под палас, вытягиваю иглу снизу, втыкаю иглу снова, вылезаю из под паласа, вытягиваю иглу сверху. И так сотню раз, наверное. Когда в 9 утра пришёл папа, я просто лежала на диване и тряслась от усталости и похмелья. Он спросил, почему я так рано встала, воскресенье же, я зачем-то ответила, что прекрасно сегодня выспалась, а потом дождалась, когда он уснёт и завалилась тоже спать.

Проснувшись, я трезвым взглядом осмотрела палас и даже не сразу нашла среди крупного раппортного орнамента заштопанное место. Я очень гордилась собой, это был мой первый опыт штопки ковров и меня распирало этим похвастаться. Но я стойко продержалась несколько лет. У меня даже появился ритуал-заходя в зал, я отыскивала глазами зашитый участок, убеждалась в том, что он не стал заметнее, радовалась, что нашла его не сразу, и со спокойной душой жила дальше. Когда мне надоело играть в эту игру в одиночку, я всё рассказала маме. Ну как всё. Сказала, что приходили подружки, мы гадали и уронили свечку на пол. Мама посмеялась и сказала, что я зря молчала столько времени, а вышивка и правда получилась качественная и руки у меня золотые.

А я стояла и прикидывала, откуда бы сейчас могли торчать мои золотые руки, расскажи я тогда всё вовремя и правдиво.